Так это начиналось.. 1492 год от Рождества Христова. Маленький островок Тобаго в Карибском море, неподалеку от северо-восточного побережья земли, которую через несколько веков назовут Венесуэлой. Первый корабль, разумеется, под командованием адмирала Христофора Колумба, причаливает к острову. Моряки сходят на берег, чтобы пополнить запасы; их встречают местные жители, для индусов довольно странные...
Знаменитый мореплаватель должен был догадаться, что открыл он отнюдь не новый путь в Индию: если бы жители Индостана, уже тогда имевшие прочный контакт с европейцами, умели дышать дымом листьев загадочного растения, он наверняка знал бы об этом. Впрочем, странность эта Колумба не насторожила, и некий Родриго де Херес, капитан одного из судов эскадры, стал, очевидно, первым европейцем, рискнувшим попробо вать неведомое зелье. Судьба первопроходца никогда не была легкой: при возвращении на родину де Херес, успевший стать большим энтузиастом табакокурения, был арестован и три года провел за решеткой. Впрочем, обо всем по порядку.
Первое документально подтвержденное упоминание о курительном табаке — глиняный сосуд с изображением курильщика майя — относится к VII—VIII векам нашей эры. Но очевидно, что курить на американском континенте начали гораздо раньше: уже к I веку до нашей эры табачный куст рос на всей территории Америки, хотя еще за 6000 лет до этого ареал Nicotiana Tabacum был весьма узок. Такое быстрое распространение едва ли произошло спонтанно: судя по всему, здесь не обошлось без культивации. А благодаря экспедиции Колумба и первому энтузиасту, капитану «Ниньо» Родриго де Хересу, табак продолжил свое триумфальное шествие и в Старом Свете.
Конкистадоры, мореплаватели, торговцы и прочие люди «трудных профессий», посещавшие Америку, на удивление быстро пристрастились к новой «забаве». И хотя инквизиция приравнивала курение к колдовству (а чем чревато в начале XVI века было такое обвинение, каждый знает из учебника истории), а в Англии курильщикам без всяких изысков рубили головы, их ряды неуклонно росли.
«Загадка, впрочем, решалась просто: для табака нашлась лазейка — статус «лекарственного растения». Считалось, что он излечивает, как минимум, 36 заболеваний — такое заключение вынес испанский врач Николас Мондарес. В 1566 году Жан Нико де Виллемейн преподнес королеве Франции Екатерине Медичи, страдавшей жестокими головными болями, «порошок от мигрени». Как ни странно, нюхательный табак действительно помог — сказался ли «эффект плацебо», или же табак и в самом деле обладает определенными целительными свойствами, науке неизвестно. Так или иначе, но уже несколько лет спустя вся французская аристократия с удовольствием нюхала табак, Виллемейн стал одним из первых европейских «табачных плантаторов», а Франция, в свою очередь, общепризнанной табачной столицей Старого Света.
В 1585 году знаменитый британский дворянин сэр Уолтер Рэйли вернулся на родину из Вирджинии. Вернулся, разумеется, курильщиком. Исторический анекдот гласит, что слуга сэра Уолтера, впервые увидев своего хозяина курящим, подумал, что тот горит, и «потушил» его пивом. Правда это или нет, никто уже не узнает, но факт остается фактом: на рубеже XVI—XVII веков курение превратилось из экзотической склонности, чуть ли не «бесовщины», в социально приемлемое явление. Даже антитабачная политика короля Англии Якоба I, завершившаяся, в том числе, казнью самого сэра Уолтера Рэйли (вряд ли за одно лишь курение), не смогла стать преградой на пути нового увлечения. Курение ушло в народ, и бессильными оказались как светские власти, так и церковь. Выгоде от торговли табаком и сигарами не могло противостоять ни одно правительство. В России, а особенно в деревянной Москве, где регулярно бушевали пожары, к курению относились с крайней нетерпимостью: при Михаиле Федоровиче злостным курильщикам отрезали уши, а после великого пожара 1634 года Алексей Михайлович велел их казнить без права помилования. Лишь в 1697 году, когда Петр I вернулся из европейских странствий, драконовские меры были отменены, и курение, наряду с картофелем и бритьем бород, стало насаждаться по всей стране.
Зона рискованного земледелия», объединяющая едва ли не всю нашу страну, не слишком подходит для культивации настоящего табака. Плантации, заложенные в южных регионах, на Кавказе и Кубани, не могли удовлетворить растущие потребности народа. И тогда на помощь курильщикам пришло новое растение Nicotiana rustica, а попросту махорка, появившаяся на свет в результате скрещивания нескольких дикорастущих представителей рода Nicotiana. Махорка, не отличавшаяся (мягко говоря) ни ароматом, ни вкусом, была растением крайне неприхотливым. Несмотря на отвратительные потребительские качества, ее до сих пор выращивают в промышленных масштабах, а в современной российской деревне трудно найти огород, где не рос бы знаменитый «самосад».
